Заброшенная ж-д,
Заржавелый прогнивший завод,
Карликовый городок на горизонте,
Бродячие кучи деревьев живых по привычке,
Разумеется, свалка
И серые сумерки.
Вот здесь-то меня и убили.
А потом не нашли.
Егор Летов.

Василию М.
Каменная от мороза земля. Лучи из-за леса. Застывшие формы подворков и белый пыльный дым с легко взлетающими в нем искрами. Отнятые от матери-ночки млечные звезды колышутся в ветках. Там, за деревьями, за домами разрисованные берега речки, которой почти не видно среди снега. От красного цвета до таинственно отблеска на оледеневших кустах смородины и крыжовника оставляет встающее солнце.
От железной дороги слышится свист поездов. Помню, в покрасневших руках два маленьких розовых бутона, завернутых от мороза в газетную бумагу. До блеска кует рельсы поезд. Красная звезда на голове машины. Восходит солнце, небо скоро становится белым, только над лесом ещё долго розоватое. Только над лесом утро.
С проводов ссыпался снег. Помню, ночью я проснулась, и увидела, как с крыши оторвалось снежное кружево. Медленно, беззвучно упало в сугроб. И теперь так: медленно, беззвучно…
Мелкие белые разрывы на голубом небе. Апрель. Не пью берёзовый сок. Не читаю на ветру. Вон тот коричнево-плешивый пригорок мне кажется оленем. Перелистываю плотную бумагу. Прилечь бы. Тень моя рассыпает черные волосы, сквозь которые проглядывает золото.

По проводам играл закат
И хлопья белые ложились на траву,
А я могла тебя исправить и понять.
Горел твоих багровых глаз агат,
Я в бархате ненужных слов
Глядела на Неву.
Под белизной волос твоих,
Смешавших сталь и снег,
И губ…я чувствую, что оживу.

Когда в холодный день, в метель
Горит костёр из мёртвых писем и стихов,
Я берегу тебя и звук твоих шагов
Как волшебство вопросов без ответов,
Как с ледяными искрами постель,
Как тысячи не встреченных рассветов,
Как маленький непрожитый апрель.

Пышный снег запылил окна, налитые желтизной керосиновой лампы.
- Кажется, что весь мир спрятан в сугробах. Снег заметает деревья.
Мне хочется сказать: ты прекрасен. Я подхожу ближе к нему. Он у огня. Огонь у его ног редким пламенем на раскаленных углях. Его незрячие глаза прикрыты. Они действительно прекрасны.

Венчание
Помню белую дорогу
Через лес хрустальных грез,
Где за синими снегами
Месяц золотой исчез.
Там над куполом церквушки
Белый ворон дня летал
И своим крылом небесным
В храм дорогу открывал.

Дай мне жить так, как я хочу.
Если нет – убей. Мне здесь тесно.
Знаю я: я всего лишь гость,
На твоей земле мне нет места.
В. А. Кипелов.

Зелёная трава в декабре,
Грехи на ноже,
Печати из воска и крови…
С прекрасных своих имён
Он больше ценил то,
Что дало ему горе.
С прекрасных своих колец
Он крепче берёг то,
Что дала ему воля.

Твои глаза
Дух мой, скорбь моя,
Узор на серебре крыла,
Двух птиц полёт разъединённый.
Стрела - глаза твои
И снова серебро…
О, берега тех глаз!
О, на воде рождённый!
Целую руки, а глаза целует солнце.

Он носил на груди ‘’иудейский крест’’.

Мы с тобою сидим, глядя в небо,
А на ноги волна налетает,
Чайка белая рыбу глотает.
Мы с тобою поделимся хлебом.
Лунным хлебом и звёздами тоже,
И рукой, и судьбой с апельсином …
Посмотри же, как мы не похожи
На зелёную пену и тину.
Удержу твои волосы мокрой
От песка с золотого прибоя,
Не осколком стекла, а рукою.